Воспоминания

Я поднялась в ее комнату, уверенная, что знаю ту пятнадцатилетнюю девчонку, которой больше не существовало. Коробка под кроватью доказала обратное: моя дочь была другой, и я тоже.

Её белая футболка промокла от пота, соски проступали сквозь ткань, а между двумя глотками вина прозвучал вопрос: правда ли то, что говорят о тебе и Лусии?

Прошли годы с тех пор, как я видела её в последний раз. Когда она села напротив меня у стойки и положила руку мне на бедро, я поняла, что эта ночь не закончится так, как думала моя кузина.

Я два дня задергивал шторы, чтобы скрыть, чем занимаюсь. В последнее утро я решил оставить их открытыми, и женщина в униформе застыла по ту сторону двора.

Завтра исполнится восемь лет с той последней ночи с ним, и я до сих пор не знаю, была ли я смелой или просто эгоисткой, когда попросила его об этом.

Звонок раздался после полуночи, и я открыл дверь, ожидая пиццу. На пороге стоял незнакомец с бутылкой в руке и правдой о моей жене на губах.

Я вгрызся в подушку, когда он произнёс это имя. И тогда всё, что я годами прятал, начало распадаться между простынями, удар за ударом.

Мы разговаривали неделями, не отправив ни одного фото, пока она не сказала, что хочет быть первой, кто сделает это мне — лично, у себя в постели.

Мы были в разводе уже шесть лет, но тот baby doll в витрине вернул меня к одному утру и к видео, забытому в потерянной папке на компьютере.

Я наивно спросил, был ли я у неё лучшим любовником. Её смех стал первым знаком, что той ночью мне не стоило открывать рот.

Я поднялся на второй этаж, открыл дверь главной ванной — и там она была, в ванне с ребёнком, едва прикрытая тонким слоем пены.

Мне было восемнадцать, и я ни с кем не был. Тётя моей матери той ночью оказалась рядом со мной в постели, и всё, что я знал о желании, сломалось в тишине.

Люсия никогда не рассказывала ту часть. В тот четверг она оделась так, как умела только она, и поняла, что девственный племянник уйдёт от неё не пустым.

Вода ещё стекала мне по спине, когда она вошла в ванную без стука, с той кривой улыбкой, которой уже недели избегала меня.

Мы были одни в ту мартовскую сиесту, и она всё ещё была в школьной форме. Не знаю, как мы дошли от щекотки на диване до совсем другого.

Я увидела, как водитель смотрит на нас в зеркало заднего вида, и вместо того чтобы прикрыться, дала ему стянуть с меня топ. В три утра мой бывший и я были бесплатным шоу.

Каталина вошла в комнату в три ночи, сняла платье, не глядя на меня, и сказала, что не хочет спать одна в таком холоде.

Когда он открыл дверь, одетый только в рубашку, я поняла: сегодня мы вряд ли будем много говорить. И не ошиблась ни на секунду.

Тем вечером, пока на фоне продолжал звучать фильм, ее влажная ладонь нашла мою под одеялом, и я понял, что между нами все изменится навсегда.

Четыре недели я смотрела, как она двигается между столами, и хотела то, что боялась назвать. После этого ничто уже не было прежним.