Желание

Десять лет они ходили на нудистские пляжи, и ничего не случалось. Но в тот день перед ними сел незнакомец, и она сделала то, о чём муж годами боялся даже мечтать.

Она спустилась по лестнице с колотящимся сердцем и в платье, прилипшем к обнажённой коже. Она знала, что он смотрит на неё из окна, и что этой ночью игра уже не повернёт назад.

«Пришла к своему парню, к доктору», — сказала администраторша. У Дамиана не было девушки. Но, когда она описала румянец посетительницы, он сразу понял, кто ждёт его внутри.

Он чувствовал, что с моим дыханием что-то не так, но так и не решился назвать это. Моя лучшая работа была не на экране — она крутилась в его голове без конца.

Он пришел только воспользоваться нашим компьютером в дождливый день. Но показал мне программу, способную раздеть любого, и я сама попросила проверить ее на мне.

Я никогда не знал своего деда, но его последняя воля привязала меня к неожиданной женщине и к дому, где всё изменилось.

Я предложил ей работу и крышу над головой, не больше. Но в ту первую ночь в доме у реки никто из нас не делал вид, что это просто договор.

Грубое прикосновение простыни разбудило меня, и, повернув голову, я обнаружил её спящей рядом. Я ничего не помнил о прошлой ночи, но моё тело — помнило.

Я так и не увидел её лица. Только её смуглая спина, прерывисто вздымающаяся, пока мои руки опускались ниже, чем массажисту следовало бы осмелиться.

Тем июльским днём, пока воронка вентилятора гудела, а дом был пуст, мой кузен посмотрел на меня иначе и сказал, что должен кое-что мне доказать. Я не представлял, как далеко он зайдёт.

Иван всё ещё спал у меня на руках, когда шум в коридоре вытащил меня из постели. Я и не думал, что последний день окажется самым жарким из всех.

Я ждал голым у оливы, с рюкзаком у ног и телефоном в руке, не подозревая, что та холодная ночь оставит мне во рту два разных вкуса.

Они всю жизнь были неразлучны, но в тот вечер, наедине на диване, ни один из них не захотел делать вид, будто этот поцелуй был случайностью.

Он вошёл, думая, что душевые пусты, но в паре прятался ещё кто-то. Товарищ по команде не слышал его прихода, а он уже не мог оторвать взгляд от увиденного.

Я научился считать часы до того, как она уснёт. Только тогда, в темноте двухъярусной кровати, её шлёпанцы становились моими, и никто не видел, что я с ними делаю.

Я пришёл к ней по школьному заданию и застал в вьетнамках. После этого я уже не мог смотреть ей в глаза, не думая о её ногах.

Я пришёл в аспирантуру, не зная никого. Хватило того, что она скрестила ноги и сняла сандалию, чтобы я перестал замечать всё остальное.

Я никогда не платил за такое. Мы встретились во вторник утром, она быстро передала мне пакет, а я не мог перестать думать о том, что ждет меня дома.

Я много лет гнался за этим в аэропортах и поездах, но не думал, что незнакомка позволит мне поклоняться её босым ногам прямо в полёте.

Годы я соглашалась ради него, а потом бежала в ванную плеваться. С ним я поняла: самая трудная для меня граница оказалась и самой сладкой.