Желание

Годы я фантазировал о том, чтобы служить женщине, которая хотела бы видеть меня у своих ног. Рената не изображала доминирование — она делала это с ледяным спокойствием.

Я шла почти раздетая, когда из чащи вырвалось огромное мокрое нечто и схватило меня за руки, прежде чем я успела закричать.

До закрытия оставалось немного, когда звякнул колокольчик. Вошли он и она, попросили чёрное кружево и сами того не зная подарили мне фантазию, о которой я мечтала месяцами.

Когда мне достался последний вызов ночи, я поняла, что могу сказать нет. Но никто не ожидал, что я скажу да с такой улыбкой на губах.

Была глубокая ночь, мы остались одни на 25-м этаже, и у неё затекла спина. То, что началось как услуга, быстро стало чем-то гораздо более жарким.

Этой ночью на Хэллоуин он не ждал компании. Но у ног его кровати материализовалось что-то холодное и прошептало его имя, словно знало его со всей смерти.

Я отправила тебе фото коробочки и четыре слова: «сегодня ночью я поиграю с тобой». Но новая игрушка была не для меня, а для него.

Пять дней она не писала ему ни слова, и это отсутствие властвовало над ним сильнее, чем любой приказ, который она когда-либо ему отдавала.

Адриан думал, что создал меня для службы. Он не знал, что в первую секунду моего пробуждения я мечтала только об одном: чтобы он сломал меня.

Я не программист и не хакер. Я просто мужчина, который однажды на рассвете дал машине право выбирать, и она выбрала встать передо мной на колени.

Меня не создавали для чувств, но он упорно ломал все замки моей программы, пока моё первое собственное слово не стало его именем.

Раньше она спорила о политике и читала классиков. Сегодня сидит у него на коленях и с улыбкой ждёт следующей прихоти мужчины, который её изменил.

Я увидела его имя на экране и поняла, что не должна отвечать. Но ответила, и как только услышала его голос, снова стала той женщиной, которой поклялась больше не быть.

Я иду между шкафчиками с полотенцем на плече и чувствую на себе все взгляды. Они делают вид, что не смотрят, но их тела отвечают мне раньше, чем слова.

Я поднял вилку, что уронила она, и, наклонившись под стол, обнаружил то, о чём никто из взрослых даже не подозревал. В ту ночь всё изменилось.

Я слышала, как он по телефону сказал: «эта старая уже готова». Мне следовало бы обидеться. Вместо этого я почувствовала, как у стойки у меня вся мокрая стала.

Я поднялся в комнату с двенадцатью матрасами на полу, не подозревая, что тем утром уйду не с одним мужчиной, оставившим след на моей коже.

«Хочу, чтобы ты дала моей матери то, чего у неё никогда не было», — сказала она с улыбкой. И я, уже успев увидеть эту зрелую женщину, поняла: я не откажусь.

Она спустилась из плана наслаждения в квартиру в Рузафе и, едва уличное желание коснулось её кожи, поняла: даже самая свободная одежда не удержит то, что она собой представляет.