Я свернул на первую же развязку, не раздумывая. То, что она только что мне рассказала, не давало вести машину, а я всё ещё не признался ей в том, чего по-настоящему хочу.
Он завёл старинные часы — и к рассвету его тело уже не принадлежало ему. Неделя украденного удовольствия, за которое расплата приходит лишь в последнюю ночь.
У меня никогда не было уединения. В тот вечер, на пустой скамейке с задранной юбкой, я поняла, что наконец-то могу делать всё, что захочу.
В тот вечер мне не понадобилось никакое видео. Достаточно было закрыть глаза, чтобы перенестись на балкон, где кто-то смотрел, как я кончаю, и мне стало плевать на всё остальное.
Он просто хотел приличную рубашку. Но потом она подняла взгляд из-за прилавка, и в голове Андреса началось то, чего никогда не случится.
Я думал, она рассказывает мне это, чтобы вызвать ревность. Но потом понял, что во мне зажигается нечто куда более тёмное и запретное.
В темноте моей комнаты меня никто не видел. Или я так думала, пока он не подошёл к окну и не задержал на мне взгляд дольше, чем следовало.
Мне было двадцать семь, и я всё ещё была девственницей. Тем вечером, одна в чужом доме, я нашла то, что заставило меня взглянуть в зеркало и признать то, что скрывала.
Когда я выглянул из окна новой комнаты и увидел их голыми в бассейне, то понял: этот учебный год научит меня гораздо большему, чем биохимия.
Когда я надела маску перед зеркалом, я перестала быть собой. О том, что случилось потом в том саду, я никому не рассказывала до сегодняшнего дня.
Каждое утро я просыпаюсь с тем же огнём. Это не любовь, не совсем. Это нечто более срочное, и никакое облегчение не длится достаточно долго, чтобы погасить его.
В три часа ночи я вышла в парк в самой короткой сорочке. Ни белья, ничего. То, что случилось потом, я не забуду.
