Понедельничное приключение, о котором мой парень так и не узнал
Я шла к школе, чувствуя сперму Рамиро между ног. День только начинался.
Я шла к школе, чувствуя сперму Рамиро между ног. День только начинался.
Когда Наталья начала снимать блузку, я понял, что это прощание не будет похожим на остальные. Мне было 18 лет, и я ещё ни разу не касался женщины.
Под его курткой что-то двигалось. Мне следовало уйти. Вместо этого я просунула руку, и то, что случилось потом, навсегда изменило то лето.
Месяцами я не открывала ту скрытую папку в телефоне. В ту ночь бессонница и желание решили всё за меня.
Родриго представил ей своих трех друзей. Каждый принес конверт и подарок. Валентина посмотрела на них и сказала, что теперь можно начинать.
Это была всего лишь игра, чтобы заводить подруг, но когда она спросила, можно ли прийти той ночью, я поняла: мы перешли черту, которую я хотела перейти.
Ему было двадцать один, и уже несколько месяцев он смотрел на меня так, будто я делала вид, что не замечаю. В ту ночь мой сын ушёл спать, и мы остались одни.
Две разведённые женщины, слишком аккуратная квартира и колода карт, которую в тот вечер никто не должен был находить.
Месяц я не могла выкинуть из головы тот угол в Industria. В ту ночь я решила вернуться, но на этот раз — не одна.
Коридор был тихим, его дверь — приоткрыта. Я знала, что не должна входить. Но все равно вошла.
С того момента, как я села в машину, его глаза снова и снова возвращались к зеркалу. Было очевидно, что он смотрит на меня. Я решила воспользоваться этим.
Я шла одна, когда Эрнесто высунулся из окна автобуса и окликнул меня по имени. Мне следовало идти дальше, но что-то в его голосе меня остановило.
У Маркоса было тело, как у меня в его возрасте. В ту ночь, когда все спали, я понял, что в этой узкой кровати нас разделяет не только жар.
Он долго переодевался. Она ждала снаружи. И группа туристов оказалась в неправильном месте в самый подходящий момент.
Ночной бриз, два зажженных косяка и уверенность, что все спят. Оставалось только, чтобы кто-то вслух сказал то, о чем мы оба думали.
Она спустилась по лестнице в кожаных брюках, и я понял, что ночь будет непростой. Когда она прижалась ко мне на мотоцикле, я забыл, что она жена моего отца.
Я нашла в ее ящике спрятанную игрушку и поняла, что ей не только тоска нужна была. Ей нужно было то, что могла дать только собственная семья.
Я подглядывал за ней из окна, пока она развешивала бельё на террасе. Эти огромные груди, эта понимающая улыбка. Она знала, что я смотрю, и молчала... пока не наступил тот вторник.