Воспоминания

Увидев Матео, ждавшего нас у двери номера 412, я поняла: муж не хвастался — всё это действительно произойдёт.

Она попросила меня пойти с ней, потому что бары были переполнены. Я пошутил, что возбудюсь, глядя на неё, а она улыбнулась так, будто давно ждала этих слов.

Мы едва успели выпить по две бутылки пива, как Валерия сняла сандалии и сказала, что пора исправить то, что она уже много лет не ступала на песок. В ту ночь я узнал многое.

Через три месяца после расставания я увидел её целующейся с другим. В ту же ночь я оказался в гей-баре и начал погружаться в бездну, не зная, как далеко зайду.

Она пришла за два часа до вылета, поставила чемодан в коридоре и, прежде чем я успел опомниться, сняла передо мной свитшот.

В тот вечер она вошла в бар так, будто часами ждала меня. Но меня изменило не то, что было потом, а то, что они заставили меня открыть.

Андрес проснулся голым в постели своего главного соперника. Не помня прошлой ночи, он хотел только уйти. Но что-то не отпускало его.

Уже несколько недель я чувствовала, как он медлит с объятиями и как смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. Той ночью я решила перестать притворяться.

Я купил ей духи и серебряный кулон в подарок на прощание. А она принесла мне кое-что другое. Мне было восемнадцать, и я ещё ни к кому не прикасался.

Я встал в три часа ночи из-за стонов, которые не мог игнорировать. Дверь в комнату матери была приоткрыта, и я застыл в коридоре.

Когда Aiko вошла в воду onsen обнажённой и без малейшей спешки, я понял: эта рабочая поездка закончится совсем не так, как значилось в контракте.

Он пришёл помочь мне с новым телевизором — с накачанными руками и взглядом, который избегал моего. Ему было двадцать, а я уже знала, что произойдёт.

Я пришла на девичник в красных каблуках и с разбитым сердцем. Но не ожидала, что в конце окажусь на коленях перед незнакомцем, не желая, чтобы он останавливался.

Я ждала его в терминале в красном платье, которое он ненавидел на мне без лифчика. У меня были месячные и желание, которое мог погасить только он.

Когда дон Альберто впервые посмотрел на меня так, я понял, что во мне есть нечто, чего другие не видят. Тот вечер это подтвердил.

Когда я вошла в его комнату и увидела его с моим бельём в руках и моим именем на губах, я поняла, что назад уже не будет.

Я босиком прошла по коридору в три часа ночи, зная, что его дверь приоткрыта нарочно. То, что случилось потом, мы уже никогда не сможем назвать.

Ева назначила мне встречу за два часа до вылета в Бостон. Она пришла с новым флаконом духов и совершенно ясной идеей, как попрощаться.

Мы пили вино, когда она сказала: «Я никогда не рассказывала тебе всего про Пунта-дель-Эсте». То, что последовало дальше, надолго лишило меня дара речи.

Когда я увидел её на автобусной остановке, с медными волосами и в той обтягивающей блузке, я понял: что-то случится. Я не представлял, что тот вечер изменит всё.