Взаперти

Когда контрабандист назвал цену, мы все посмотрели друг на друга. Это были не драгоценности и не деньги. Это были мы — наши тела, по двенадцать часов в день перед его камерами.

Пока он спокойно объяснял, как заворачивает любовников в прозрачную пленку, я скрещивала ноги и делала вид, что жар — от вина.

Я думала, что учения по пожарной тревоге продлятся минуты. Через два часа в аудитории без связи и без свидетелей я поняла: никакого учения не было.

Два сломленных, благодарных тела, два чёрных кожаных ошейника. Надия считала себя охотницей — пока покупатель не открыл кейс.

Жить в клетке, подчиняться без вопросов, принадлежать кому-то полностью. Я этого хотела, и когда получила, реальность превзошла любую фантазию.

Открыв глаза, она за три секунды поняла, где находится. Связанная, голая, подвешенная к потолку. И сама этого попросила.

У Надии были два идеальных раба, сделка на полмиллиона долларов и победная улыбка. Она не ожидала, что Виктор привезёт ошейник для неё.

Королева приказала напоить его, но София вылила кубок на собственную стопу. Он вылизал каждую каплю с её подъёма, дрожа от жажды и унижения.

Нам были нужны деньги. Поэтому мы подписали, не прочитав мелкий шрифт контракта, который должен был продержать нас в Праге еще шесть недель.

Каждую пятницу Маркос входил в наш дом, зная, что до воскресенья не будет самим собой. Его ждали ошейник, клетка и платье.

Ключ от моей клетки весь вечер висел между её грудей и блестел, когда она наклонялась посмеяться с подругами. А я мог лишь прислуживать.

Они хотели унизить их перед детьми. Не учли только, что Беатрис умеет драться, а Сильвия всегда носит в сумке верёвку.

Я очнулся связанным в комнате с кольцами на стенах и двумя женщинами, готовыми заставить меня говорить. Они совершили ошибку: оставили меня наедине с собственными инструментами.

Я проснулся связанным в подвале, голым и во власти женщины, которую расследовал. Я не знал, что через несколько часов плётка будет у меня в руках.

Когда Елена открыла двери, запах горелой плоти пришел раньше, чем вид. Два сломанных тела, грязная работа и стражница, готовая помешать.

Я очнулся, прикованный к потолку комнаты, полной плёток и колец. Две женщины хотели сломать меня. Они не знали, что я учусь быстро.

Родриго полз за её каблуками по коридорам замка — обнажённый, с ошейником, сжимавшим ему горло. Таков был королевский завтрак.

Когда Себастьян закончил описывать процесс, мне уже пришлось придумывать повод уйти в ванную. Я и представить не могла, что на следующий день сама попрошу об этом.

Я провёл в поясе целомудрия три недели, когда Валерия решила пригласить подруг на ужин. Я должен был стать зрелищем.

Тревожную кнопку я оставила на подушке койки. Решётки царапали мне спину, когда его язык опустился вниз, и я поняла, что я больше не его адвокат.