Взаперти

Когда блондинка-воительница уселась ему на спину, он перестал быть мужчиной: он стал живым табуретом, на котором богиня завтракала с королевой.

В золотом свете поместья она улыбалась, подсчитывая деньги. Она не представляла, что следующий чёрный кожаный ошейник предназначен для её собственной шеи.

Она позвонила из ванной, включив воду, чтобы никто не услышал. Услышала «доминирование», «подчинение», «год без выхода». И все равно подписала договор.

Я вошла в гостиную и застала его там — он ждал меня и что-то прятал за спиной. Его улыбка дала понять раньше слов: эта ночь будет совсем не обычной.

Когда мы сошли с самолёта, у нас были чек и секрет. Чек покрыл долги; секрет же не смоешь даже под прикрытым татуировкой кожей.

Когда я увидела, как Иван поднимает телефон и улыбается, я поняла: учебная тревога была ловушкой. И что целой из этого подвала я не выйду.

Роберто годами унижал меня на глазах у всех. Когда Ассоциация предложила мне его воспитать, я точно знала, что с ним сделаю.

Я увидела видео: связанных женщин, электрические разряды и порку во время бега. И всё равно набрала номер. Силы воли больше не оставалось.

Селена месяцами лепила из них идеальных питомцев. Она не ожидала лишь одного: покупатель приедет с третьим ошейником в руках.

Когда я изобразил обморок, они решили, что полностью меня контролируют. Но именно тогда всё изменилось — и крюк начал искать другое тело.

Плакат обещал гарантированные результаты. На нём не говорилось, что туда входят ремни, разряды и год запертой без права уйти. Я всё равно подписалась.

Ему не давали воду в стакане. Её лили ему на ногу, и если он хотел выжить, должен был слизывать её с кожаных ремней.

Камера пахла сыростью и дешёвым табаком, и когда его глаза впились в мои, я поняла, что дело закончится на полу.

Надя и София возвращались с крупнейшего события года, когда их поглотила тьма. Проснувшись, они обнаружили только цепи и чужую волю.

Марко год молча целовал её ноги. В ночь, когда он отправился захватить соперницу, он вернулся единственным хозяином особняка.

Во взгляде, который она бросила, уходя, было что-то, что должно было меня встревожить. Это была не злость раздражённой соседки. Это было обещание.

Они планировали это неделями. Темная комната, веревки и Вера, ждущая их с улыбкой, не обещавшей ничего хорошего и ничего простого.

Я посмотрела в зеркало и поняла, что что-то изменилось. Он всё ещё спал по ту сторону коридора, а я уже десять минут не могла отвести взгляд от его двери.

Я носил пояс целомудрия уже три недели, когда Валерия объявила подругам, что я сделаю всё, чего она попросит. Я не представлял, что последует дальше.

Она месяцами ломала двоих рабов, пока те не стали идеальными. Но когда приехал покупатель, ошейник оказался приготовлен не только для них.