Запретное

Я сказала себе, что это просто любопытство. Загрузила четыре фото, поставила фальшивое имя и стала ждать, посмотрят ли на меня ещё. В ту же неделю появился Matías.

Я поднялась в ее комнату, уверенная, что знаю ту пятнадцатилетнюю девчонку, которой больше не существовало. Коробка под кроватью доказала обратное: моя дочь была другой, и я тоже.

Когда он увидел приоткрытую дверь и узнал свою сестру внутри, у стены, меньше всего он ожидал, что будет смотреть не в силах пошевелиться.

Её белая футболка промокла от пота, соски проступали сквозь ткань, а между двумя глотками вина прозвучал вопрос: правда ли то, что говорят о тебе и Лусии?

Я босиком спустилась в ванную, и приоткрытая дверь позволила мне увидеть его в душе. То, что случилось той ночью на матрасе в гостиной, было моей первой изменой с другим мужчиной.

Ему было за сорок, с грубыми руками и усами, которые мне никогда не нравились. Пока я не застала его лежащим на кровати в пустой комнате.

Телефон зазвонил, я сказала, что пойду бегать, и поехала к нему. А когда вернулась в свой квартал, меня уже ждали сирены.

Я выключала свет в комнате, чтобы видеть его лучше и не быть увиденной. Однажды ночью он повернулся к моему окну, улыбнулся — и я поняла, что не одна наблюдала.

Я спускалась к ней, когда она плакала. Я не знала, что ее слезы приведут меня к шее, коже и пониманию, что я люблю ее иначе.

Когда она сняла платье посреди поляны, с огромным животом под солнцем и тремя друзьями моего сына, смотрящими на неё, я понял: этот вечер не будет прогулкой.

Я узнал её, как только она переступила порог. Той двадцатитрёхлетней девушке месяцами раздевалась для меня с экрана, и она даже не подозревала об этом.

Ей было 20, и она ни разу не испытывала настоящий оргазм. Той январской ночью, в липкую жару и с полбутылки rosé, моя французская кузина решила, что пора это исправить.

Я выключила музыку и прижалась ухом к стене. По ту сторону стонала мать, и я поняла, почему днём она ходила по дому бесшумно.

Когда в коридоре погас свет, стоны начались по ту сторону стены, и я поняла: ту неделю в доме у тети никогда не забуду.

Когда её пальцы коснулись моих на столе, я поняла: этой ночью я верну себе то, что моя девушка месяцами заставляла меня забывать.

Когда судья дал финальный свисток, я поняла, что назад дороги нет: мне придётся выполнить спор перед подругой, прямо за барной стойкой.

Мой муж целыми днями пропадал на конгрессе, а я таяла одна у бассейна. Когда официант спросил, не нужно ли мне чего, я уже знала, что попрошу у него тем вечером.

Завтра исполнится восемь лет с той последней ночи с ним, и я до сих пор не знаю, была ли я смелой или просто эгоисткой, когда попросила его об этом.

Когда она пришла убирать пустой дом, я сказал ей спокойно ехать в свою деревню. Три часа спустя мы уже были в моей кровати, а жена ещё не приземлилась.

Я была её помощницей. Мы работали по двенадцать часов в день. Той ночью, босая в её кресле, она посмотрела на меня иначе, и я поняла: всё изменилось навсегда.